Перевод песни Till Lindemann - Prostitution

Проституция

1 Любовь означает сердце и поцелуи,
Но мужчинам всегда нужно тр***ться,
Так что стар и млад идут к блуднице,
Дают себе облегчение.

Её находят в городе и в деревне,
В месте, всем нам известном как публичный дом.
Жизнь была бы разочарованием и каторгой, 2
Так выпьем же за проституцию!

Шл*хи нас не поцелуют, 3
Ибо они нас не любят.
Жизнь была бы разочарованием и каторгой,
Так выпьем же за проституцию!

В жизни, где бы ни были мужчины,
Вечно будут и шл*хи,
Ведь даже утончённый господин возбудится,
А дама побеспокоится о спасении души. 4

Устами и лоном, день за днём, ночь за ночью,
Они — ангелочки во плоти!
Жизнь была бы разочарованием и каторгой,
Так выпьем же за проституцию!

Шл*хи нас не поцелуют,
Ибо они нас не любят.
Ах, жизнь была бы разочарованием и каторгой,
Так выпьем же за проституцию!

Шл*хи нас не поцелуют,
Ибо они нас не любят.
Жизнь полна вожделения, сын мой,
Так выпьем же за проституцию!


1 – В самом начале песни звучит подобие григорианского хорала с латинским текстом: "Vita vera voluntatis est, fīliī". Это не является реально существующим церковным песнопением. Дословно это означает "жизнь истинная есть [жизнь] воли, о сыны". Под "волей" (лат. voluntas) подразумевается внутреннее побуждение, намерение, причина поступка, личное желание, мотивация, волевое устремление и даже сила духа, а не воля как свобода (лат. libertas) и право выбора (лат. liberum arbitrium). Хотя в контексте песни второе значение казалось бы более логичным: "истинная жизнь - это вольная жизнь". В латинском оригинале при обращении используется форма звательного падежа: fīliī - о сыны (но в данном случае у слова "filius" (сын), как и у большинства существительных второго склонения в латинском языке с окончанием на -ius, формы именительного и звательного падежей во множественном числе совпадают). В русском языке звательного падежа нет, поэтому возможные варианты перевода: "сыновья" (что звучит крайне неестественно в качестве обращения), а также устаревшие формы "сыны" и "о сыны", или же старославянская форма звательного падежа "сынове", что передаёт именно звательный падеж оригинала, где латинская архаика использована как троп. Также возможны альтернативные варианты перевода: "истинная жизнь заключается в воле, о сыны", "истинная жизнь есть воля, чада", "истинная жизнь - это воля, дети мои" и т.д.
2 — Das Leben wäre Frust und Frohn — буквально означает "жизнь была бы фрустрацией и барщиной". Frohn — архаичное слово, хотя и звучит похоже на современное "froh" (радостный), но семантика совсем другая. В Средние века Fron (от старонем. fr?n, "принадлежащий господину") означало "барщина", "повинность", "каторжный труд", то есть то, что крепостной крестьянин обязан был делать для своего феодала. Осознавая себя наследником поэтической традиции Гёте, сочетавшим возвышенное и земное, Тилль Линдеманн практически как троп использует устаревшую и книжную лексику "высокого штиля" вперемежку с обсценной. В частности, слово "Frohn" в контексте песни несёт не только семантическую нагрузку, но также является средством художественной выразительности, создавая контраст, который усиливает эмоциональный эффект восприятия — возвышенное рядом с грубым становится ещё более острым, а повседневное и приземлённое звучит почти эпически. Ближайший аналог в русской поэзии — сонеты Бродского.
3 — Huren werden uns nicht küssen — буквально "шлюхи не будут нас целовать" или "шлюхи нас не поцелуют" — возможная отсылка к фильму "Красотка" (Pretty Woman, 1990), где по сюжету проститутка ставит условие клиенту, что она "делает всё, но не целуется в губы" ("Everything. But I don't kiss on the mouth" ), и впоследствии эти слова стали популярным клише в массовой культуре.
4 — Здесь подразумевается устоявшийся гендерный стереотип: в той ситуации, где женщина (дама, истинная леди) "побеспокоится о спасении души", мужчина (пусть даже самый утончённый господин, самый корректный джентльмен) поддастся плоскому порыву. Но здесь, в контексте песни, это не навязывание гендерных стереотипов, а скорее дань поэтической традиции Гёте.